Евангелие советского периода (синхрония–2)
15 ноября 2016
Итак, продолжаю свои ассоциации, сплетающие «Мастера и Маргариту» (балет-фантасмагорию) и мой израильский опыт, учебный, и личный...

Сцены балета: энергично пляшущие люди-винтики в красном, в голове — «красная машина», беспощадная к отдельному винтику.

Юнгианский аналитик. Вице-президент РОАП
Иван Голодный (не сразу вспомнила, что он Бездомный. Или какой, Безродный?), вторгающийся в гулянье окололитературной публики, где вперемешку «мертвые», в масках зомби, и еще живые. Врывающийся со своим знанием (прозрением?): «Дьявол есть!» (и значит, Бог тоже?) И то, как они всполошились. В психушку его!!!

Другая разновидность Красной машины, Психиатрическая. Персонал в нарядных современных (!) медицинских костюмчиках, с зеркальцами на лбах. Можно придраться, что это не ЛОР-клиника. А можно согласиться, что, ну да, зеркальца нужны, чтобы заглядывать внутрь голов (мозгов? душ?)

Как раз в эти годы в стране «засох» психоанализ. Какое там бессознательное?! Какие там не подконтрольные воле и разуму импульсы?! Все дружными рядами радостно устремляемся к светлому будущему... Знание — сила!!

Антиутопия в действии, великий социальный эксперимент в ходу, на всех парах, под музыку Лебедева, скажем, Кумача...

Эти великие эксперименты по созданию Нового (сверх?) Человека параллельно происходили и в другой стране, в Германии. Там своя сверх-идея, свои замыслы, и наша страна из друга делается врагом. Это случится еще не очень скоро, однако зачатки этих событий уже посеяны и всходят. «Люди, они, в сущности, неплохие, только квартирный вопрос их испортил»... Ох, только ли квартирный?

Сцена в Варьете с набежавшими «прямо из зала» зрительницами, желающими парижских туфелек и духов Герлен и вдруг оголенных до белья...

И — мои любимые в романе сцены — Маргарита- ведьма, затем она же — на балу (ах, какой бал!!!), и — любимейшая — герои с дарованным им покоем... и кому что в конце романа достается, «каждому по вере его»...

Об опыте создания «нового человека», «человека победившего разума» (Юнг безрадостно называл его «человек массовый») мы уже имели возможность подумать и поговорить в мае прошлого года в Германии (у нас праздновалось 70–летие Великой Победы, у них это называлось 70–летием Освобождения). Мы, юнгианцы разных стран, как раз для этого собирались тогда на «Потсдамский Триалог».

Теперь о Зле, зле без прикрас, «зле банальном» (как назвала его друг Нойманна философ Ханна Арендт, сама прошедшая лагерь смерти, выжившая и изучавшая природу человеческого зла).

Одну и ту же модель лагеря смерти я видела и в Немецком музее в Берлине, и в Музее Катастрофы (Музей Яд Вашем) в Иерусалиме. Душераздирающие экспозиции, что немецкая, что еврейская...

Все неудобные, все, кто не такие, кто другие, Другие — все в печь...

Итак, кто такой Другой? Зачем он Мне?

Он — чужой, никогда не смогущий понять меня (а я его) и тем опасный? Или он — Друг.. может быть, Другой Я? Или Другая Я?

Мир познаётся нами во взаимодействии с Другим, с другими. В принятии его (их) инаковости. И в узнавания малоизвестных сторон самого себя через Другого... Или в отрицании, отталкивании, и — во вражде... В мировой войне, мировом пожаре, чей пепел и сейчас не остыл...

На Израилькой школе мы слушали лекцию за лекцией (о Другом, о Чужом, о Тени, о существовании Тебя и Другого в паре мужчины и женщины, и опять же о разных полюсах и напряжениях этой диады). О Боге... Он тоже некто очень Другой...

А в голове у меня крутился кусочек мультика, на котором все мы выросли — про Того, кто сидит в пруду. И как надо идти на него смотреть — с палкой или с улыбкой.

Кто Иисус для Пилата? Кто Маргарита для Мастера? Кто Воланд для Безродного? А кто они для меня? А для Тебя?...

И так далее, и так далее... Эти вопросы и параллели могут звучать бесконечно, ведь мир бесконечен.

Но пост в блоге не должен быть бесконечным))

Закончу его фактом, тоже услышанным в Израиле — Чебурашка-то, оказывается — вовсе не неизвестный зверь. Он попал в Союз в ящике с апельсинами, прибыв прямиком из Яффы (кадры в начале мультика, где на чебурашечно-апельсиновым ящике написано Jaffа).

Яффо — древнейший порт, сейчас — часть Тель-Авива. По преданию, именно там Ной строил свой ковчег и грузил на него свой «зоопарк». Так кто тогда наш Чебурашечка? Наш? Или Другой, ставший нашим-пренашим?

Спасибо огромное всем, поделившимся своими ассоциациями на «Мастера и Маргариту», которое я для себя теперь могу назвать «Евангелием советского периода», периода, когда попытки массово вырастить нового/массового человека не смогли все же подавить силы Любви и Добра (иногда для пущей эффективности прикидывающегося Злом).

И это — Благая Весть!