Черный человек
17 декабря 2015
Уже несколько недель подряд меня преследуют и не дают покоя эти стихи Сергея Есенина, потрясающие своей беспощадной честностью и глубиной самораскрытия.

Это произведение Есенин начал писать еще в 1923 года, находясь в заграничном турне с Айседорой Дункан. Говорят, первый вариант поэмы был короче и трагичнее. Интересно то, что Есенин в течении 2 лет продолжал работать над стихами, как будто его отношения с «Черным человеком» продолжали развиваться. Окончательный вариант был опубликован в ноябре 1925 года, за месяц до трагической гибели поэта.

Поэма начинается с двойного обращения:

Юнгианский аналитик. Индивидуальный член РОАП
Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Герой поэмы (или автор) обращается к читателю, или, может быть, к какой-то своей светлой части, призывая его в свидетели своей душевной боли. Может быть, это звучит надежда на помощь, а может, это просто необходимость быть услышанным. И мы, читатели, слушаем, сопереживаем, ужасаемся. Есенин находит потрясающие метафоры для описания состояния героя:
Голова моя машет ушами,
Как крыльями птица.
Ей на шее ноги
Маячить больше невмочь.
Голова его будто норовит оторваться, улететь как птица, она не способна больше осмысливать реальность, служить связью между разумом и телом. Вот-вот произойдет отрыв, проявится расщепление, раздвоение.

Темной зимней ночью в комнату к герою приходит странный гость, «черный человек», который не дает спать, завладевает его вниманием, будто завораживает. Черный человек начинает читать «мерзкую книгу», в которой изложена история жизни «какого-то прохвоста и забулдыги». Герой не сразу понимает, какое отношение это имеет к нему, но внимательный читатель, знающий биографию поэта, сразу угадывает явное сходство между лирическим героем стихотворения и самим автором.

Чтение «мерзкой книги» напоминает герою отпевание усопшего. А этот усопший, похоже, он сам. Будто окончена его жизнь или ее этап, и требуется подвести жизненные итоги и пересмотреть ценности. Это тот момент, когда надо понять, кто есть ты на самом деле.

Черный человек дальше говорит о нем:
«...Был человек тот авантюрист,
Но самой высокой
И лучшей марки.
Был он изящен,
К тому же поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою».
Кто же такой «черный человек», откуда ему это известно? Конечно, это темный двойник героя, его альтер-эго, его Тень, которая, вероятно, долго была подавлена, невидима и неслышима, а теперь прорвалась наружу с неожиданной силой. И Тень выставляет его внешнюю жизнь перед ним самим, как в зеркале, без прикрас, без жалости и снисхождения. «Черный человек» зло иронизирует над героем, награждает весьма сомнительными комплиментами, называет авантюристом «самой высокой» марки, или поэтом «с небольшой, но ухватистой силою».

Но вот «черный человек» пытается сорвать с героя маску благодушия, разоблачить его Персону:
«...При тяжелых утратах
И когда тебе грустно,
Казаться улыбчивым и простым —
Самое высшее в мире искусство».
Одно время, будучи под влиянием «крестьянских» поэтов Есенин одевался в русском стиле, в шелковые косоворотки, сборчатые сапоги. Затем он стал носить хорошо сшитые костюмы, галстуки, и даже цилиндры, по моде пушкинских времен. Вместе с тем он создал себе славу скандалиста, пьяницы, буяна, схлопотал две дюжины уголовных дел за драки в ресторанах. Есенин никогда не был равнодушен к тому впечатлению, которое он производил!

Но эти слова «черного человека» заставляют задуматься: а что при этом он (герой или сам Есенин) испытывал, что чувствовал? От чего защищался? Что отыгрывал? «Черному человеку» удается задеть за живое. Герой не выдерживает такой муки, гонит прочь своего незваного гостя.
«Черный человек!
Ты не смеешь этого!
Ты ведь не на службе
Живешь водолазовой».
Удивительная метафора! Водолазова служба — та, которая занимается поисками затонувшего или скрытого под водой. Словно оттуда, из этой толщи бессознательного появляется «черный человек» и приносит с собой изгнанные из сознания болезненные, неприемлемые, страшные содержания. Герой понемногу начинает догадываться, что это и есть его истинный портрет:
Словно хочет сказать мне,
Что я жулик и вор,
Так бесстыдно и нагло
Обокравший кого-то.
Человеку тяжелее всего осознавать, что обокрал самого себя, свои «прекраснейшие мысли и планы».
Вот герой снова стоит у окна. За окном ночной пейзаж, исполненный тревожной красоты.
Ночь морозная.
Тих покой перекрестка.
Я один у окошка,
Ни гостя, ни друга не жду.
Вся равнина покрыта
Сыпучей и мягкой известкой,
И деревья, как всадники,
Съехались в нашем саду.
Все затихло. Деревья-всадники застыли в ожидании важного события. И вот «черный человек» приходит. Теперь он настойчив, обращается к герою уже напрямую, а не в третьем лице. Он откровенно глумится:
«...Я не видел, чтоб кто-нибудь
Из подлецов
Так ненужно и глупо
Страдал бессонницей».
Так может быть, герой не такой уж «подлец», если страдает бессонницей из-за душевной боли или угрызений совести? Но нет, «черный человек» тут же находит другую подоплеку его бессонницы:
«...Может, с толстыми ляжками
Тайно придет «она»,
И ты будешь читать
Свою дохлую томную лирику?»
«Черный человек» затрагивает самым важные темы в жизни героя: поэзию и отношения с женщинами, всегда очень значимые. Четыре брака, множество влюбленностей, романов, связей. Тень, отделившаяся от нашего героя, воплотившаяся в «черного человека», выискивает у него самые темные стороны, обвиняет во всевозможных грехах.
«...Ах, люблю я поэтов!
Забавный народ.
В них всегда нахожу я
Историю, сердцу знакомую, —
Как прыщавой курсистке
Длинноволосый урод
Говорит о мирах,
Половой истекая истомою».
Звучит крайне цинично, но чего еще ждать от Тени? Сорваны романтические покровы, остается только голая правда, почти физиология. Так для чего человеку нужно творить, создавать, например, стихи? Способ обратить на себя внимание? Стать заметным, видимым, получить отражение в глазах других? Или иметь власть над людьми? Чтобы любили женщины? Или только одна-единственная? Попытка символически переработать психическую травму? Или возвыситься над родителями? Или их прославить? А может быть, чтобы что-то доказать отцу? Или это способ сублимировать половое влечение?

И еще тысячи версий, и все они сводятся к анализу бессознательных мотивов человека. Этот анализ прежде всего обращается к истоку: к детству. Туда приводит и «черный человек» — к самому святому, забытому, чистому.
«...В одном селе,
Может, в Калуге,
А может, в Рязани,
Жил мальчик
В простой крестьянской семье,
Желтоволосый,
С голубыми глазами...»
Детство — ресурс и неприкосновенный запас, исток самых светлых мечтаний и идеалов. Куда же все исчезло, забылось, растерялось по дороге? Сегодня он разбит, разочарован, разорван на части. Напоминание о детстве невыносимо больно. «Мальчик ... с голубыми глазами» — и рядом фальшь, притворство, цинизм.
«...И вот он стал взрослым,
К тому же поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою».
Круг замкнулся. Согласно теории Юнга, человек рождается в целостности. Потом в результате развития, воспитания, фрустраций и травм он утрачивает ее, становится сложным, состоящим из разных частей, расщепленным. Это необходимое условие развития. В зрелом возрасте назревает потребность соединения в себе разрозненные части и обретения целостности на новом уровне. Эта целостность называется словом Самость. Если человек утрачивает связь сознательного Эго с глубинной Самостью, то последняя дает знать об этом человеку разными способами. Иногда она действует через посланников в виде Тени или «черного человека», которые могут явиться в сновидении, в активном воображении, в галлюцинации.

Может быть непереносимо больно это свежее и отрезвляющее ощущение правды. Наш герой, столкнувшись с этой правдой, не выдерживает боли и срывает свой диалог с Тенью.
Я взбешен, разъярен,
И летит моя трость
Прямо к морде его,
В переносицу...
Наступает утро, ночной мрак рассеивается. Он обнаруживает, что «черный человек» — это он же. Он в одиночестве, потерявший надежду на встречу с собой. Зеркало разбито — вход в «зазеркалье» нарушен, контакт с собой прерван. Его отражение изуродовано.
... Месяц умер,
Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один...
И разбитое зеркало...