Архетип Отца: послевкусие семинара
18 октября 2016
Просто удивительно, что только что прошедший в учебной группе семинар «Архетип Отца» так тесно смыкается с темой семинара, который я собираюсь провести в предстоящую субботу — «Теневая сторона: Предательство». Тема отца, его силы и слабости, тема предательства и поиск ресурса — оказалось так связано.

Как будто и не специально, но скажите после этого, что нет бессознательного и оно нас не ведет! (Про себя могу сказать точно.)

Юнгианский аналитик. Индивидуальный член РОАП
Предлагаю некоторые выдержки из статьи «Предательство» Джеймса Хиллмана, одного из самых оригинальных, неоднозначных и парадоксальных юнгианских мыслителей. Можно с ним спорить и негодовать, но трудно не признать огромную ценность его идей.

Итак, Хиллман:

«Для Адама, прогуливавшегося с Богом теплыми вечерами, вопросы веры и предательства не ставились. Образ райского сада как начала человеческого существования выражает то, что можно назвать "первичным доверием", ... "животной верой", фундаментальным верованием — вопреки страху, тревогам и сомнениям — в то, что земля действительно лежит у нас под ногами и не исчезнет со следующим шагом, что солнце завтра снова взойдет, а небеса не обрушатся на голову, что Бог создал этот мир для человека. С такой животной верой, какая была у Адама, мальчик вначале доверяет своему отцу. И на Боге, и на отце лежат атрибуты отцовского образа: надежность, справедливость, "твердыня вечная". Этот отцовский образ может быть выражен понятием логоса, неизменной силы и сакральности мужского слова.

Но мы давно уже живем за пределами Райского сада...

... первичное доверие не подходит для жизни. ... Кажется, единственным путем из Сада был путь предательства и изгнания, как будто любые изменения в отношениях доверия уже являются предательством.

... Осознанная жестокость — характерная черта образа отца. Несправедливый отец — отражение несправедливой жизни. Будучи глух к призывам о помощи, не отрицая возможности нарушить обещания, он признает, что сила слова может не устоять перед силой жизни. Это осознание мужчиной собственной слабости, эта твердость подразумевает высокий уровень развития слабой левой стороны. А это означает способность нести напряжение внутри действия, сбиваться с пути и не пытаться что-то исправить... Это также означает способность преодолеть чувство вины, препятствующее осознанию — необходимому условию жесткости. (Под осознанной жестокостью я не подразумеваю некую извращенную жестокость, напрвленную на разрушение другого или сентиментальную жестокость из некоторых фильмов и книг).

... Такая твердость сердца — пример интеграции собственной жестокости».